Интернет-каталог отечественных монет
"Константиновский рубль. Новые материалы и исследования". И.Г. Спасский. Новое о рубле Константина 1825 г. и его подделках.
Главная
Ценник

Обратимся теперь к новинкам в части подделывания константиновского рубля, начав со снискавшего такую незавидную славу А.В. Трубецкого. Он ведь клялся, что из «спасенных» им пяти уцелело лишь два рубля, а три покоятся на дне Атлантического океана. Вслед за поднесением «редкости» Трубецкого императорскому Эрмитажу второй экземпляр" оказался в коллекции великого князя Георгия Михайловича [10, с. XII, 281—282]. В дальнейшем через руки Каплана прошла и эта подделка вместе с подлинным рублем как «второй экземпляр». Обе значатся на л. 119 описи Каплана, копии которой есть и в Эрмитаже. Но это не все. Еще один, т.е. уже третий, экземпляр Фукс недавно приобрел в Дюссельдорфе!* Как же не узнать его «французскую» пятерку в дате и искаженное русское «П» в слове «ИМП.»! Та же лишняя точка под лапой орла со скипетром; на превосходном по сохранности экземпляре повторяется даже маленькая вмятина на фоне справа от короны. Однако есть здесь и новое: стороны противопоставлены, как у подлинной монеты. Следовательно, при чеканке этого экземпляра учитывалась новейшая информация, а чеканка не была одноразовой! Сохранилась моя запись 1972 г. о беседе с ленинградцем О. А. Савиновым, рассказавшем о виденном им в Москве лет за 15 до того розовом футлярчике, в гнезде которого лежал серебряный рубль Константина, и на гладком его гурте, как бывает на французских медалях, было выбито «argent». Напомнив ему об этом разговоре, я выяснил, что монету показывал ему известный московский собиратель, ныне покойный М. Д. Неронов. Не может ли это быть «вторая жизнь» штемпелей Трубецкого? Москвичи говорят, что розовый футлярчик больше у них не показывается.

В течение всего 1981 г. длилась моя оживленная переписка с Ю. Арсланом, живущим в Новом Голливуде (США). Начало положила его просьба подтвердить подлинность одной монеты: серебряный рубль Константина 900-й пробы, весом 20,21 г, выполнен чеканкой на высоком техническом уровне, стороны противопоставлены, как у подлинной монеты (), имеется оттиснутая вглубь гуртовая надпись: «СЕР. 83'/з ПРОБЫ 4 ЗОЛ. 8214/25 ДОЛИ». По содержанию она соответствует типу рублей 1810—1885 гг., но ее начертание как раз и доказывает подделку. Вместо старомодных, сравнительно неглубоких и не очень тонких углубленных букв первой половины века мы видим как бы нанесенные тонким пером, спокойные буквы надписи, заменившей прежнюю в 1850 г.

По словам владельца, монета получена им от брата, живущего в Аргентине, куда он переселился в 1928 г. из Ливана, где жили их родители, бежавшие в 1914 г. из турецкой Армении. Г. Арслан писал, что монета находилась в их семье издавна, но наличие гуртовой надписи, ставшей известной на рублях Константина лишь в 1879 г., и исключительно редкая для русской нумизматики противопоставленность сторон убеждают, что подделка не могла быть выполнена ранее 1880 г., когда открылась «тайна» этой пробной монеты.

Еще в 1976 г. я узнал, что Фукс стал обладателем константиновского рубля, привезенного во Франкфурт-на-Майне из Ленинграда неким «израильтянином». Оказалось, что это — не упоминавшийся выше подлинный рубль без гуртовой надписи, ни тем паче, не проблематический шестой гурченый. Когда у меня уже были фото и слепки голливудской монеты, Фукс, готовивший для журнала своего общества статью о подделках константиновских рублей [11], прислал мне слепок, хорошо передающий гуртовую надпись, фотографии, а также гальвано своего рубля. После этого я убедился, что оба фальсификата идентичны!** На подлинном рубле 1825 г. очевидно единство стиля портрета с его нарочитой, романтической «непричесанностью»; в повторении исчезло единство движения свободно лежащей массы волос, куафюра «уложена» прядь к пряди, а на месте свободно начесанных вперед висков оказывается будто приклеенная курчавая «котлетка». Итак, перед нами высший класс подделки, с использованием обжатых обыкновенных рублевиков XIX в.

Начиная с 1966 г. приходившие в Эрмитаж письма советских любителей постепенно познакомили меня с рядом образцов тиснения почти профессионально выполненными штемпелями, но преимущественно на податливом, мягком металле типа типографского гарта или какого-то белого, используемого зубными врачами. Эти оттиски ближайшим образом подобны по штемпелям рублям Арслана-Фукса. Протирки, с которых обычно начиналось знакомство, долго затрудняли и дразнили меня, пока О. А. Савинов, узнав о моей заинтересованности, не предложил в дар Эрмитажу свой экземпляр, случайно приобретенный им около 1970 г. у любителя с Урала. Этот экземпляр отлично сохранился, чеканен из темно-серого металла, вроде типографского гарта в кольце; подобная подделка есть и в Государственном Историческом музее, но последний чеканен из мягкого белого металла. Обе монеты ближе всего к протирке, полученной еще в 1966 г. из Уфы от Н. Н. Леонтьева. В таком же роде и вторая протирка 1979 г. с кружка «серого металла», за которым последовало и фото — из Арзамаса от С. А. Смирнова.

Если бы не в меру острое и высокое «Л» в слове «золот.» на реверсе последней, я бы признал их все чеканенными одной парой штемпелей — той самой, которой чеканены рубли Арслана и Фукса. Во всех них доминирует некое «чуть-чуть»: чуть-чуть не совсем профессионально выглядят литеры; чуть-чуть лишнего в «наклеенных» бровях Константина; чуть-чуть больше, чем нужно, «провален» вздернутый нос; губы-щелочки; подбородку позавидовал бы и сам Муссолини, а угол между шеей и грудью приводит на память выражение «грудь колесом». На обороте очень жирная последняя точка у «С. П. Б.», а ободки из «городков» всюду одинаково далеки от оригинала, хотя, наверное, нанесены даже по счету. Соотношение сторон у всех экземпляров, как у подлинного рубля.

И.В. Викторов из Челябинска прислал фото серебряной отливки подобного рубля: его оригинал отличается прямой постановкой сторон и большим «благообразием» портрета.

Большое количество оттисков в дешевом металле рассчитано на не очень взыскательного любителя. Но вся «стая» этой дешевки вспорхнула более или менее единовременно на довольно-таки определенной части территории СССР, по обе стороны Уральского хребта. Сравним помещаемые рядом пары снимков — серебряного экземпляра Фукса и монеты из «серого металла» О. А. Савинова: перед нами оттиски одной и той же пары штемпелей! Сомнительную честь первого толчка к созданию этих штемпелей, пожалуй, приходится отдать моей книге [1].

Приглашаю владельца штемпелей последовать примеру «раскаявшегося разбойника», отдавшего в Эрмитаж свой штемпель для выделки фальшивых ефимков после моей разоблачительной публикации...

В заключение не миновать обращения к концепции В.В. Бартошевича, истолковавшего свою превосходную находку с позиций версии о шести, а не пяти «образцовых» монетах — вопреки наличию нашего материала. Без спору, не разделяя эту концепцию в целом, принял это прочтение и В.Л. Янин. Однако в любом случае шесть монет - лишь одно из возможных формально, но отнюдь не лучшее по конкретности прочтение слов «к прежним двум еще четыре образцовых». Оно игнорирует специфику и непременные условия производства, на котором разыгрывается история чеканки константиновских рублей, и несет в себе соблазн пойти слишком далеко в поисках «виновных».

Вардейн — хранитель ценностей Монетного двора, составляя адресуемый самому высокому начальству рапорт, непременно говорит о шести совершенно одинаковых монетах, конечном результате операции, скорее как заправский коллекционер, а не как ответственный за казенные ценности чиновник! Но хранимое им серебро на определенном этапе производства начинают учитывать в рабочем порядке штучно, в монетных кружках, а в данном случае — в рублевых. Обработанные в ходе контролируемой самим министром операции, все они еще не настоящие, законные рубли, а только пробы, разной степени готовности образцы предполагаемых монет, выполненные в серебре, а оно подлежит строжайшему учету при отпуске с Монетного двора. Уж тут вардейн маху не даст! А они еще идут прямо в руки министра! Проследим же, когда, в какой последовательности и с какими «образцовыми монетами» имел дело в интересующие нас дни января 1826 г. Еллерс, вдохновляемый служебным рвением и возможностью блеснуть перед начальством.

Документ В.В. Бартошевича открывает занимательную картину того, как в целях скорейшего выполнения одобренного и кем-то подправленного рейхелевского проекта, вернее всего по инициативе руководителя Департамента горных и соляных дел Карнеева, в работу был включен чуть ли не весь старший состав граверов немноголюдной Медальерной палаты Монетного двора: «...на трех штемпелях начали... вырезывать портрет и на трех же реверс... Штемпели сии отданы в разные руки для большего соревнования». Наши материальные памятники — сами штемпели разной степени готовности рассказывают то же самое: в мастерстве и скорости соревновались в изготовлении портрета три гравера и, скорее всего, столько же занималось и менее ответственной и трудоемкой гербовой стороной, хоть и едва ли следует принимать всерьез «день и ночь» рапорта. А спешка была такая, что как только готова первая пара, а точнее первый портрет к уже готовому гербовому штемпелю, министр удовлетворился ею и остановил соревнование.

Стало быть, первый гравер мог объявить о завершении своего портрета если не 11-го, в пятницу к концу дня, то по крайней мере утром в субботу. Но вырезанный штемпель еще не «инструмент». Естественно, что первым побуждением руководителей операции было закалить так страстно ожидаемую пару и испытать ее уже не на олове, а в деле на ручном винтовом прессе — непременной принадлежности Медальерной палаты - чтобы убедиться, что штемпели не имеют скрытых дефектов, а главное поскорее утолить нетерпение начальства! Ни Карнеев, ни Еллерс и помыслить не посмели бы, чтобы остановить конкурс при выходе к финишу первого гравера. Это оставалось прерогативой одного только министра, и требовалось как можно скорее показать ему оттиск - конечно, на серебре. Сам Карнеев, допускаемый в кабинет министра, помчался к нему с оттиском, и проба сразу получила одобрение, после чего последовало указание остановить работу над другими парами и готовить комплект гурченых пробных рублевиков.

Первый пробный оттиск, еще с гладким гуртом, естественно, остался у министра: кто осмелится требовать его обратно? Может быть, министру еще нужно согласовать его с кем-либо? И вардейн Еллерс спешит записать в расход первый рублевый кружок. И пока ожидали Карнеева с ответом, можно было в Медальерной палате уничтожить путем забивки лишние кружки, оставшиеся после выбора лучшего на показ министру. При этой оказии вхожему в Медальерную палату автору проектных рисунков куда как удобно было бы принять участие в забивке и получше заколотить вынутый из кармана хотя бы один обыкновенный рублевик, чтобы Еллерс не заметил убыли отпущенных для испытания кружков при подсчете забитых лепех. Так в субботу ушел с Монетного двора самый первый константиновский рубль (проба без гурта) — для нас, интересующихся им, и первый «образцовый» рубль — для Еллерса. А тайно, вне всякого учета, но и без ущерба для казначейства Монетного двора, именно тогда могли последовать за ним и второй — рейхелевский, и третий...

После одобрения министром штемпелей оставалось лишь отчеканить требующееся количество пробных монет на гурченых кружках. С 1810 г. для рублевой монеты была узаконена гуртовая надпись: «СЕР. 83 '/з ПРОБЫ 2 ЗОЛ. 7/25 ДОЛ.» (существует вариант последней дроби, но он не имеет для нас значения). Гуртильный станок работал безупречно, в чем можно убедиться, просматривая в любом количестве рублевики: выпуклые буквы, цифры и точки наносившего их инструмента впивались в кромку посылаемых на него кружков, оставляя на них четкую надпись, а последняя операция -чеканка — производилась в кольце, которое при натиске верхнего штемпеля равномерно обжимало поверхность гурта, нисколько не ухудшая надпись. Но и здесь ожидала руководителей Монетного двора неприятность: в медальном винтовом прессе кольцо вело себя по-другому. Монета в кольце перекосилась и на экземпляре Эрмитажа едва видна не совсем заглаженная часть надписи «СЕР 83 1/3 ПРОБ»: ее буквы и цифры будто процарапаны тонкой иглой. На перекос указывает и то, что первое «С» стоит между «строками» — гранями, а «ОБ» — уже на грани вплотную. Над верхней частью портретной стороны и под противоположной стороной кружка нажим штемпеля выдавил вверх над ободками острые заусеницы (поэтому-то я и предположил было чеканку н-а прессе Дро, имевшемся на Монетном дворе). А куда годится ухо Константина на двух монетах, смятое и раздавленное?

* В брошюре В. Фукса — это № 3 из числа фальшивых константиновских рублей (с. 9—10). (Примеч. ред).

** В брошюре В. Фукса — это № 4 из числа фальшивых константиновских рублей (с. 10). (Примеч. ред.).

Поиск
Часто задаваемые вопросы
Книги