Интернет-каталог отечественных монет
"Константиновский рубль. Новые материалы и исследования". А.С. Мельникова. Константиновский рубль и история его изучения.
Главная
Ценник

Итак, найденные документы подтверждали, что никакой отправки константиновских рублей в Варшаву не могло быть, коль скоро пробы «образцовых» рублей были изготовлены только 12 декабря. Был получен ответ и на другой вопрос: сколько отчеканено константиновских рублей? Их оказалось в общей сложности шесть — «образцовых» монет, т.е. законченных рублей с гуртовой надписью. Один из найденных документов сообщал также, что помимо «образцовых» монет были еще на Монетном дворе «прочие кружки, коими первоначально штемпели пробованы, но они были забиты так, что изображений на них не видно». Вышедшие с Монетного двора рубли с гладким гуртом, следовательно, происходили из числа утаенных кружков («коими первоначально штемпели пробованы»).

В заметке Кобеко указывалось, что законченных рублей хранилось пять, а новые документы четко и недвусмысленно сообщали, что на Монетном дворе были приготовлены и отправлены в министерство шесть монет. Сомнения И.Г. Спасского о первоначальном количестве монет, которое не было подтверждено никакими записями и целиком оставалось «на совести лица, впервые назвавшего его», нашли документальное подтверждение. Так возник новый, «криминальный» аспект проблемы константиновского рубля — куда делся шестой рубль? В.В. Бартошевич предположил, что виновником исчезновения рубля был сам Кобеко, которого, как известно, очень интересовали различного рода раритеты, а его публикацию 1880 г. следует рассматривать как средство дезинформации о действительном количестве экземпляров, переданных в министерство.

Публикация В.В. Бартошевича окончательно определила новый аспект изучения проблемы константиновского рубля, наметившийся с выходом книги И.Г. Спасского: от узконумизматического к широкой исторической проблематике. Ведь сама инициатива спешного выпуска монеты с именем и портретом царя до манифеста о восшествии на престол, обусловленная целым рядом обстоятельств, связанных и с личной заинтересованностью инициатора чеканки, и с объективной ситуацией междуцарствия в ноябре — декабре 1825 г., давала выразительный материал для социально-психологического прочтения исторических событий династического кризиса.

В современной исторической науке изучение социальной психологии участников исторического процесса является одним из наиболее перспективных направлений. Даже без соприкосновения с событиями 14 декабря 1825 г. тема константиновского рубля была бы в этой связи очень актуальна. То обстоятельство, что чеканка константиновских рублей оказалась в общей цепи событий, так или иначе связанных с первым революционным выступлением против самодержавия, сделало еще более значимым социально-психологический аспект изучения этой темы.

Актуальными оказались и чисто источниковедческие задачи, возникшие при изучении проблемы константиновского рубля: выявление критериев подлинности раритетов, а также разработка методики использования письменных источников при изучении нумизматических памятников XVIII—ХХ вв. Находка новых документов в ленинградских архивах в 1976 г. была результатом целенаправленных поисков с четко поставленной задачей — изучить широкий круг материалов, имеющих прямое и косвенное отношение не только к монетному производству, но и к социально-политической обстановке, в которой оно осуществлялось. В целом же проблема константиновского рубля открыла широкую перспективу для решения теоретических задач, поставленных перед советской нумизматической наукой в последние годы: разработку методики использования в качестве полноценных исторических источников монет, изготовленных с помощью машинной техники, и определение их информативных возможностей среди прочих памятников истории XVIII—XX вв.

«Следствие» по делу исчезнувшей монеты провел в 1978 г. В.Л. Янин, член-корреспондент АН СССР, крупнейший специалист в области археологии и специальных исторических дисциплин [23, с. 213—220]. Детально рассмотрев все известные документы и факты, он выдвинул версию о том, что похитителем шестой монеты был не кто иной, как сам министр финансов Е.Ф. Канкрин. По его мнению, министр совершенно справедливо видел в константиновском рубле важного исторического свидетеля событий междуцарствия и прекрасно понимал материальную ценность раритета. В противном случае он не хранил бы все материалы, связанные с константиновским рублем, в секретном архиве министерства, а уничтожил бы их, поскольку по отношению к ним он был абсолютно неподконтролен. Для дезинформации он сам стал рассказывать легенду об отсылке пяти пробных рублей в Варшаву и об уничтожении штемпелей в его присутствии (эта история появилась на страницах брошюры А. Трубецкого в 1873 г.).

В.Л. Янин ввел в обращение новый источник — нумерованный первым номером экземпляр брошюры Трубецкого, содержащий многочисленные пометы владельца ее, графа С.Г. Строганова. Строганов был одним из адресатов Трубецкого, кому предлагалось купить константиновский рубль. Смысл помет Строганова заключается в опровержении версии Трубецкого, изложенной в брошюре. Пометы Строганова датированы 24 декабря 1878 г. Из замечаний Строганова на полях брошюры следовало, что вскрытие секретного ящика в архиве Канцелярии министра финансов произошло уже в 1878 г., за год до раздачи рублей по воле императора Александра II и за два года до публикации Кобеко.

В публикации В.Л. Янина фигурирует еще один персонаж, связанный с константиновским рублем, — А.Ф. Бычков, владелец двух оловянных оттисков, опубликованных в 1874 г. Ю.Б. Иверсеном. Это оттиски, полагает В.Л.Янин, могли быть изъяты с Монетного двора тогда же и тем же лицом, кем был и изъят шестой рубль, т.е. Канкриным в декабре 1825 г. А.Ф. Бычков мог получить эти оттиски от наследников Канкрина; но, по мнению В.Л. Янина, можно предположить, что после смерти Канкрина он же был тайным владельцем шестого рубля. Бычков принадлежал к числу наиболее видных русских нумизматов XIX в., он был действительным членом Археолого-нумизматического общества, а в 1851 г. сменил Кене на посту секретаря по иностранной переписке. Умер он в 1898 г., но о судьбе его собрания в России ничего не известно. В.Л. Янин выдвинул предположение, что константиновский рубль, «промелькнувший в 1898 г. на аукционе фирмы Гамбургера во Франкфурте-на-Майне», принадлежал Бычкову, решившемуся реализовать свое «засекреченное в силу обстоятельств» сокровище незадолго до смерти.

Ответом на статью В.Л. Янина была новая публикация В.В. Бартошевича [24, с. 85—108], в которой автор подробно обосновал свою версию о Кобеко как виновнике исчезновения шестого экземпляра. Но по содержанию статья оказалась значительно шире этого частного вопроса. Она важна прежде всего в источниковедческом плане. В научный оборот вводилась новая группа вещественных и письменных источников. К их числу относился подлинный оловянный оттиск константиновского рубля из собрания ОН ГИМ, представляющий совершенно новый вариант, несходный ни с оттиском Бычкова, ни с сохранившимися оттисками из секретного ящика. По мнению автора, это означало лишь тот факт, что оттиски могли изготавливаться с любого из штемпелей в период хранения их в архиве Министерства финансов. Высказывалось предположение о возможности появления новых, до сих пор неизвестных подлинных оттисков, коль скоро хранитель штемпелей Кобеко «волен был использовать как закаленные, так и незакаленные штемпели».

Из числа письменных источников наиболее интересной была докладная записка Канкрина Николаю I от 16 декабря 1825 г. В записке перечислялись образцы находящихся в обращении золотых и серебряных монет и испрашивалось разрешение об изготовлении новых штемпелей «с портретом ли Вашего величества?». Привлечение широкого круга свидетельств о деятельности министра финансов и, в частности, известий о том, что положение его после воцарения Николая было сначала непрочным, послужило для автора косвенным подтверждением вины Е.Ф. Канкрина. Бартошевич приводит архивные данные о том, что одним из проявлений усилий Канкрина снискать расположение императора было его предложение выпустить рубли с вензелем императора, сделанное 8 января 1826 г. (16 декабря он предлагал начать выпуск рублей с портретом Николая). Оба предложения были отвергнуты. Канкрин предпринял в начале следующего, 1827 г. еще одну попытку и поручил Рейхелю приготовить штемпели рубля с портретом Николая I. Но и этот проект был отвергнут [24, с. 88—92].

Другим источниковедческим аспектом статьи В.В. Бартошевича был анализ известной публикации Кобеко, трактованной автором как прием «талантливой дезинформации». Опираясь на документальные материалы о жизни и научной деятельности Кобеко, исследователь развил высказанное ранее И.Г. Спасским сомнение в том, что автор публикации 1880 г. едва ли не сознательно утаил сведения о количестве полученных в министерстве константиновских рублей.

Поиск
Часто задаваемые вопросы
Книги